_Inscribed with the Name of George Milner of Manchester, a Man most Generous, Brave, True, to whom, because he freely gave me That of His which I the most desired-- I, having Nothing worthier to give, Give This_.

Daniel De Foe was descended from a respectable family in the county ofNorthampton, and born in London, about the year 1663. His father, JamesFoe, was a butcher, in the parish of St.

[Illustration: I Was Wrapt Up In Contemplation And Often LiftedUp My Hands, With The Profoundest Humility, ToThe Divine Powers, For Saving My Life, When TheRest Of My Companions Were All Drowned.

The Story of the Conquest of the Far West, from the Wanderings of Cabeza de Vaca to the First Descent of the Colorado by Powell, and the Completion of the Union Pacific Railway, with Particular Account of the Exploits of Trappers and Traders.

O Charity, all patiently Abiding wrack and scaith!O Faith that meets ten thousand cheats Yet drops no jot of faith!Devil and brute Thou dost transmute To higher, lordlier show,Who art in sooth that lovely Truth The careless angels know!

The young Due de Hardimont happened to be at Aix in Savoy, whose waters hehoped would benefit his famous mare, Perichole, who had become wind-brokensince the cold she had caught at the last Derby,--and was finishing hisbreakfast while glancing over the morning paper, when he read the news of...

While gathering materials for a History of Friendship, I was oftenstruck both by the small number of recorded examples of the sentimentamong women, which were discovered in my researches, and by thecommonness of the expressed belief, that strong natural obstacles...

_Mr Congreves edition of Drydens dramatic works, in six volumes12mo, printed for Tonson in 1735, has been chiefly resorted to for thetext of the Plays in the present edition, although the assistanceof the older copies, in quarto and folio, has been called in, where...

We shall not imitate the invidious example of some authors, who thinkit necessary to destroy the edifices of others, in order to clear theway for their own. We have no peculiar system to support, and,consequently, we have no temptation to attack the theories of others;...

We shall not imitate the invidious example of some authors, who thinkit necessary to destroy the edifices of others, in order to clear theway for their own. We have no peculiar system to support, and,consequently, we have no temptation to attack the theories of others;...

The Duke of Wellington wrote to the King to ask if he had any objection toraising the galleries. He had none. So we sent for Sir T. Tyrwhit, and hadhim at the Cabinet dinner to ask him whether he could fix the galleries by...

The young Due de Hardimont happened to be at Aix in Savoy, whose waters hehoped would benefit his famous mare, Perichole, who had become wind-brokensince the cold she had caught at the last Derby,--and was finishing hisbreakfast while glancing over the morning paper, when he read the news of...

After the death of Cromwell, on September 3rd, 1658, there ensued for theexiled Court twenty months of constant alternation between hope anddespair, in which the gloom greatly preponderated.

For some remarks on the character of this publication, the Editor begsto refer the Reader to the Preface to the third volume of these Remains.That volume and the present are expressly connected together as onework.

You are probably beginning to wonder at the tardiness of my promisedDespatch, in which the architectural minutiж of this City were to besomewhat systematically described. But, as I have told you towards theconclusion of my previous letter, it would be to very little purpose to...

"Good afternoon, Don Miguel," said the boat-woman, showing genuine joyin her face, where the fires of alcohol were flaming more than everbrilliantly; "I was beginning to think that I should not see you again.

GEORGE AUGUSTUS FREDERICK, DUKE OF ST. JAMES, completed his twenty-firstyear, an event which created almost as great a sensation among thearistocracy of England as the Norman Conquest.

This was typed from an Everymans Library edition. It seems that Dakynsdied before Cyropaedia could be included as the planned fourth and finalvolume of his series, "The Works of Xenophon," published in the 1890s byMacmillan and Co.

The young Due de Hardimont happened to be at Aix in Savoy, whose waters hehoped would benefit his famous mare, Perichole, who had become wind-brokensince the cold she had caught at the last Derby,--and was finishing hisbreakfast while glancing over the morning paper, when he read the news of...

Inconsistencies in hyphenation have been maintained. Archaic usage of words such as "salvage" for "savage" and "randevous" for "rendezvous" have been maintained. Several misprints and punctuation errors have been corrected.

To whom with more pleasure or propriety can I inscribe thisvolume than to my preceptor of past times; my dear old friend,whose deep study and vast experience of such light literature asThe Nights made me so often resort to him for good counsel and...

Scarce less unhappy in her decision than in her uncertainty, and everyway dissatisfied with her situation, her views and herself, Cecilia wasstill so distressed and uncomfortable, when Delvile called the nextmorning, that he could not discover what her determination had been,...

In these pages, appearing under the title of "Half-Hours with theFreethinkers," are collected in a readable form an abstract of the livesand doctrines of some of those who have stood foremost in the ranks ofFree-thought in all countries and in all ages; and we trust that our...

The young Due de Hardimont happened to be at Aix in Savoy, whose waters hehoped would benefit his famous mare, Perichole, who had become wind-brokensince the cold she had caught at the last Derby,--and was finishing hisbreakfast while glancing over the morning paper, when he read the news of...

The young Due de Hardimont happened to be at Aix in Savoy, whose waters hehoped would benefit his famous mare, Perichole, who had become wind-brokensince the cold she had caught at the last Derby,--and was finishing hisbreakfast while glancing over the morning paper, when he read the news of...

BELLES-LETTRES-- JOURNALISM FOR WOMEN FAME AND FICTION HOW TO BECOME AN AUTHOR THE TRUTH ABOUT AN AUTHOR THE REASONABLE LIFE HOW TO LIVE ON TWENTY-FOUR HOURS A DAY THE HUMAN MACHINE LITERARY TASTE FRIENDSHIP AND HAPPINESS...

In the evening dimness of old Mrs. Maldons sitting-room stood theyouthful virgin, Rachel Louisa Fleckring. The prominent fact abouther appearance was that she wore an apron. Not one of thosewhite, waist-tied aprons, with or without bibs, worn proudly,...

The young Due de Hardimont happened to be at Aix in Savoy, whose waters hehoped would benefit his famous mare, Perichole, who had become wind-brokensince the cold she had caught at the last Derby,--and was finishing hisbreakfast while glancing over the morning paper, when he read the news of...

I. AN OFFER TO OPEN THE RIVER II. THE BARGAIN IS STRUCK III. DISSENSION IN THE IRONWORKERS GUILD IV. THE DISTURBING JOURNEY OF FATHER AMBROSE V. THE COUNTESS VON SAYN AND THE ARCHBISHOP OF COLOGNE VI.

The young Due de Hardimont happened to be at Aix in Savoy, whose waters hehoped would benefit his famous mare, Perichole, who had become wind-brokensince the cold she had caught at the last Derby,--and was finishing hisbreakfast while glancing over the morning paper, when he read the news of...

I. AFTER SUCH A PAGAN CUT II. THERE BEGINS CONFUSION III. AS FALSE AS STAIRS OF SAND IV. SOME SPEECH OF MARRIAGE V. VOLUBLE AND SHARP DISCOURSE VI. HEART-BURNING HEAT OF DUTY VII.

It may be as well to mention here that the whole of this book wasplanned, and at least three-fourths of it actually written, in thosehappy days, which now seem so pathetically distant, when we were stillat peace--days when, to all but a very few, so hideous a calamity as a...

Kertomuksen aluksi I. Hyviд jдlkipuheita II. Sureva ja hдnen seurakumppaninsa III. Tyцntekiд hyvдntekiдnд IV. Kaikki kotosella V. Pilgrimin matkustuksista VI.

Я впервые встретил Дина вскоре после того, как мы с женой расстались. Я тогда едва выкарабкался из серьезной болезни, о которой сейчас говорить неохота, достаточно лишь сказать, что этот наш жалкий и утомительный раскол сыграл не последнюю роль, и я чувствовал, что все сдохло.

Черные в белых костюмах, встали раньше меня, справят половую нужду вкоридоре и подотрут, пока я их не накрыл. Подтирают, когда я выхожу из спальни: трое, угрюмы, злы на все - наутро, на этот дом, на тех, при ком работают.

Перед круглой аркой входа в монастырь Мариабронн, покоящейся на двойных колоннах, прямо у дороги стоял каштан, одинокий сын юга, принесенный в давние време на каким-то римским пилигримом, благородный каштан с мощным стволом; ласково склонялась его круглая крона над дорогой, во всю грудь дышала на ветру, весной, когда все вокруг уже зеленело, и даже монастырский орешник уже покрывался своей красноватой молодой листвой, приходилось еще долго ждать его листьев, потом ко времени самых коротких ночей он выбрасывал вверх из пучков листьев матовые, бело-зеленые стрелы своих необычных цветов, так призывно и удушливо – терпко пахнувших, а в октябре, когда уже собраны были фрукты и виноград, ронял на осеннем ветру из желтеющей кроны колючие плоды, не каждый год вызревавшие, из-за которых монастырские мальчики затевали потасовки, а субприор Грегор, выходец из Италии, жарил их в своей комнате на каминном огне.

Поручика Третьякова я узнал слишком поздно. Поручик плотен в талии. Кривоватые ноги его затянуты в щегольские лаковые сапожки. Есть в нем какая-то ненатуральная стройность, как будто он только притворяется стройным, а на самом деле вихлястый рассыпчатый человек.

«Ваш покорный слуга кот»один из самых знаменитых романов классика японской литературы XX в. Нацумэ Сосэки, первок большое сатирическое ппроизведение в японской литературе нового времени.

Больше трех месяцев провел Виктор Дьяконский в тыловом госпитале. Во время операции хирург извлек из бедра пригоршню плоских осколков гранаты. Раны были глубокие и заживали медленно.

Никогда не сотрутся в памяти нашего народа события первых месяцев Великой Отечественной войны, никогда не будут забыты беспримерные подвиги бойцов и командиров, которые своим мужеством и упорством обескровили немецко-фашистские войска в приграничных боях, в сражениях под Смоленском, Киевом и Ленинградом, а потом нанесли фашистам поражение под Москвой.

Наше столетие колеблется между прошлым и будущим, между камнем и нейлоном: прошлое не отступает, будущее увлекает - так оно ведется испокон веков. Человечество делает открытия, изобретает, творит, но отстает от собственных достижений.

Автор этого романа - Эльза Триоле - французская писательница, переводчица, младшая сестра Лили Брик, супруга Луи Арагона, обладательница премии братьев Гонкур и «Премии Братства», утвержденной организацией движения борьбы против расизма, антисемитизма и в защиту мира.

В трактовом селе Отраде, на постоялом дворе, ослоненном со всех сторон покрытыми соломою сараями, было ещё совсем темно.В этой темноте никак нельзя было отличить стоящего здесь господского тарантаса от окружающих его телег тяжёлого троечного обоза.

Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников мосье Дэле, Карла Шмидта, мистера Куля, Алексея Тишина, Эрколе Бамбучи, Ильи Эренбурга и негра Айши, в дни Мира, войны и революции, в Париже, в Мексике, в Риме, в Сенегале, в Кинешме, в Москве и в других местах, а также различные суждения учителя о трубках, о смерти, о любви, о свободе, об игре в шахматы, о еврейском племени, о конструкции и о многом ином.

Гувернантка. Перевод П. Бернштейн Жгучая тайна. Перевод П. Бернштейн Летняя новелла. Перевод С. Фридлянд Страх. Перевод Н. Касаткиной Амок. Перевод Д. Горфинкеля Фантастическая ночь.

Может ли история любви сочетать в себе романтизм и искрометный юмор? Способна ли история приключений одновременно захватывать и смешить? Может, если речь идет о романе Джейн Остен «Нортенгерское аббатство».

Ночь… Сижу один-одинешенек, огражденный пуленепробиваемым стеклом в запертой на ключ конторке. За окном Нью-Йорк в тисках угрюмой январской ночи.Вот уже два года шесть раз в неделю я прихожу сюда за час до полуночи и остаюсь до восьми утра.

В романе "Ночь в Лиссабоне" Э.М. Ремарк снова обращается к теме немецкой эмиграции. После пяти лет скитаний по Европе главному герою удается пробраться на родину, отыскать жену и вывезти ее из Германии.

Имя выдающегося югославского юмориста и комедиографа Бранислава Нушича (1864 — 1938) хорошо известно советским читателям. Его повесть «Автобиография», юмористические рассказы, фельетоны и памфлеты неоднократно выходили на русском языке.

Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста,приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякойопределенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица.

Классика русской реалистической литературы, ценимая современниками так же, как «Накануне» и «Дворянское гнездо» И.С.Тургенева. Блестящий образец психологической прозы, рисующий общее в частном и создающий на основе глубоко личной истории подлинную картину идей и нравов интеллектуально-дворянской России переломной эпохи середины XIX века.

Писатели двумя способами исследуют жизнь – умственным, начинающимся с размышлений о явлениях жизни, и художническим, суть которого – постижение тех же явлений не умом (или, вернее, не только умом), а всей своей человеческой сущностью, или как принято говорить, интуитивно.

Автор “Повести” в своём Предисловии сам рассказывает свою жизнь. Он родился в начале 1505 г. (по его счёту в конце 1504 г.) в Трирском архиепископстве, учился в Кёльнском университете, но курса не кончил, пополнил своё образование беспорядочным чтением, преимущественно сочинений гуманистов, потом поступил на военную службу, участвовал в походе в Италию 1527 г.

В романе английского писателя повествуется о судьбе Энтони Кларендона, представителя «потерянного поколения». Произведение претендует на эпический размах, рамки его действия — 1900 — 1927 годы.

"Ходынкой началось - Ходынкой и кончится" - так говорили в народе о царствовании последнего русского императора Николая II. Жуткая давка, устроенная при коронационных торжествах, унесла не одну сотню жизней, стала мрачным предзнаменованием грядущих несчастий для династии и государства.

Вирджиния Вулф - признанный классик европейской литературы ХХ века. Ее романы «Комната Джейкоба», «Миссис Дэллоуэй», «На маяк», «Волны» выдержали множество переизданий. О ней написаны десятки книг, тысячи статей.

На исходе недели стервятники-грифы разодрали металлические оконныесетки, проникли через балкон и окна в президентский дворец, взмахами крыльеввсколыхнули в дворцовых покоях спертый воздух застоявшегося времени, и в...

Ироничная история очень умной молодой женщины, попадающей впросак постоянно — по наивной глупости окружающих? О да!Величайшая (и первая в мировой литературе) книга об интеллектуалке, стоящей на голову выше своего мелкопоместного, уныло-благополучного бытия?

Эта книга была самой любимой для многих поколений женщин всего мира. Ею зачитывались в аристократических гостиных, литературных салонах и сельских усадьбах, ее прятали от родителей гимназистки, для которых роман Джейн Остин становился буквально «школой жизни».

Никогда еще я не начинал писать роман с таким чувством неуверенности. Да и романом я называю эту книгу только потому, что не знаю, как иначе ее назвать. Сюжет ее беден, и она не кончается ни смертью, ни свадьбой.

– Что, Петр, не видать еще? – спрашивал 20-го мая 1859 года, выходя без шапки на низкое крылечко постоялого двора на *** шоссе, барин лет сорока с небольшим, в запыленном пальто и клетчатых панталонах, у своего слуги, молодого и щекастого малого с беловатым пухом на подбородке и маленькими тусклыми глазенками.

В нижней клети усторожской судной избы сидели вместе башкир-переметчик Аблай, слепец Брехун, беломестный казак Тимошка Белоус и дьячок из Служней слободы Прокопьевского монастыря Арефа.

А как эта травка называется? А куда шмель полетел? А почемушмель мохнатый, а оска гладенькая? Он что, что ли, оскин муж? Аможно его поймать? Зачем же, собственно, его ловить, пусть летитсебе, ты не находишь, Антон?

В своем обращении «К читателю „Кола Брюньона“», написанном в мае 1914 года, я говорил о «десятилетней скованности в доспехах „Жан-Кристофа“, которые сначала были мне впору, но под конец стали слишком тесны для меня».

За день до того, как я записался в ополчение, я встретил в Ленинских казармах Барселоны одного итальянца, бойца ополчения.Перед штабным столом стоял кряжистый рыжеватый парень лет 25-26; его кожаная пилотка была лихо заломлена набекрень.

«Пармская обитель» - второй роман Стендаля о Реставрации. Парма, в числе других провинций Северной Италии, была на короткое время освобождена Наполеоном от владычества Австрии. Стендаль изображает пармских патриотов как людей, для которых имя Наполеона становится синонимом освобождения их родины.